В Париже, Западном Берлине, Лондоне и Риме весна 1968 года была отмечена студенческими протестами против Вьетнамской войны. В Варшаве студенты тоже протестовали, хоть и по другому поводу, нежели их западные сверстники. Молодые поляки выходили на улицы Варшавы не для того, чтобы скандировать “Хo, Хo, Хо Ши Мин” в знак солидарности с вьетконговцами, а чтобы защитить свободу и культуру своей собственной страны от удушающего коммунистического режима.

Вместо того, чтобы скандировать имя Хо, молодые поляки возлагали цветы к памятнику Адама Мицкевича, поэта девятнадцатого века, чья драма «Дзяды», прославляющая борьбу за свободу, незадолго до этого была объявлена подрывной и антисоветской, а поставленный по ней спектакль в Национальном театре в Варшаве был отменен.

Это лишь некоторые из отличий между западноевропейскими и восточноевропейскими студентами в ту весеннюю пору сопротивления, возникшего 40 лет назад. Несмотря на то, что два молодых восстания были предприняты одним и тем же поколением и приобрели схожий характер уличных демонстраций и сидячих забастовок, различий в студенческих протестах по обе стороны «железного занавеса» было гораздо больше, чем сходств.

Конечно же, именно контекст создавал различия. Та, исходная позиция, которая была характерна для западных студентов – свобода слова и собрания, идеологический плюрализм и демократическая политическая система, – являлась для их восточных коллег лишь той отдаленной целью, которую они вряд ли смогли достичь.

Недовольные капиталистическим потребительским обществом, метастазы которого пронизывали все вокруг них, западноевропейские и американские студенты нападали на систему с крайне левых позиций. Польские же, чехословацкие и югославские студенты обратили свой протист против коммунистической диктатуры, которая лишала их общества элементарных гражданских свобод. Для жителей Запада главной угрозой был американский империализм, обвиняемый в "грязной" войне во Вьетнаме. Для поляков и других жителей Восточной Европы угрозой был советский империализм – угроза, которая вскоре была реализована Брежневым, подавившим Пражскую весну. В то время как первые хотели революции, последние требовали только – но не менее отважно – чтобы власти подчинялись закону.

“Пресса лжет!” - кричали демонстранты в Варшаве и сжигали контролируемые партией газеты. Для Владислава Гомулки, в то время партийного лидера Польши, и остального коммунистического руководства свободные СМИ были буржуазным отклонением от нормы. Той же весной демонстранты в Париже жгли автомобили в знак протеста против буржуазного образа жизни. Другими словами, то, что вам видно, зависит от того, где вы находитесь. В то время как студенты в Париже и Беркли восставали против академической науки, их современники в Варшаве и других польских городах протестовали в защиту традиционной роли университетов и их автономии, и их поддерживали многие профессора.

В отличие от Запада, конфликт между поколениями играл незначительную роль в польском восстании 1968 года. Писатели и ученые, возмущенные официальной цензурой, которой подверглась пьеса Мицкевича и национальная культура, поддержали протест молодежи.

Студенческое движение в Польше приняло массовый характер во время демонстрации в Варшавском университете 8 марта 1968 года. Студенты вышли, чтобы поддержать двух своих коллег, которых отчислили за участие в протестах в Национальном театре. Одним из студентов был Адам Михник, который впоследствии вынужден был провести много лет в тюрьме в качестве политического заключенного, а позже стал одним из лидеров «Солидарности» в 1980-х.

Мирная демонстрация была грубо разогнана полицией и «добровольными» дружинниками от партии. Ни о каком диалоге не было и речи. Нарушая вековые традиции университетской автономии, полиция вламывалась в университетский городок, избивала студентов и арестовывала большое количество демонстрантов. В ответ на это волна протестов распространилась на университеты по всей стране, которые часто пользовались поддержкой молодых рабочих.

Ложь в коммунистической прессе, которая искажала значение протестов и делала персональные нападки в адрес студенческих лидеров, еще больше разжигала обстановку. Партия даже прибегала к антисемитской пропаганде, указывая на еврейское происхождение некоторых студенческих лидеров.

Кампания абсолютного возмущения, которая за этим последовала, отчетливо обнаружила полное отсутствие свободы слова в стране. Требование об отмене цензуры было одним из первых политических лозунгов Польского марта 1968 года. За ним последовали требования свободы собраний и ассоциаций.

Важно отметить, что протестующие не требовали свободных выборов - в этом они оставались реалистами. Однако они настаивали на необходимой мере гражданского контроля над властями как в политической, так и в экономической сфере. Одним из лозунгов того времени была фраза: “Никакого хлеба без свободы”.

После 1968 года западные студенты-участники протестов постепенно стали частью политической и интеллектуальной элиты своих стран. Польские же диссиденты оказались в тюрьме или в изгнании. Несколько тысяч были отчислены из университетов, а 80 человек попали в тюрьму после политических процессов. Власти также уволили известных профессоров, которые оказывали влияние на студентов и поддерживали их. Самый подлый ответ режима - антисемитская чистка - привел к бегству более чем 10000 человек, которых также лишили гражданства.

Весенняя пора протестов, которую многие на Западе вспоминают с любовью, привела совсем к другим результатам. Антикапиталистический радикализм подтолкнул многих западных недовольных к крайне левым позициям, к неприятию либеральной демократии, а в некоторых случаях к терроризму. Идеологическая эволюция польских студентов пошла в противоположном направлении – от попыток "улучшить" социализм во имя "настоящего" марксизма к антитоталитарной оппозиции и построению свободного гражданского общества.

Тюремное заключение завершило эволюцию мартовских борцов и лишило их иллюзий. В 1970-х годах они создали крупнейший очаг сопротивления в «социалистическом лагере». Движение «Солидарность» 1980-х годов и мирное свержение коммунизма в большой степени было работой их поколения. Это было единственным подходящим завершением пути, который начался в 1968 году у памятника Адаму Мицкевичу.